«Мечта, которая никогда не осуществится». Медицина наполеоновских войн

мининап

«Война – это не отношения между людьми, но между государствами, и люди становятся врагами случайно, не как человеческие существа и даже не как граждане, а как солдаты; не как жители своей страны, а как ее защитники… Если цель войны – уничтожение враждебного государства, то другая сторона имеет право истреблять его защитников, пока они держат в руках оружие, но как только они бросают его и сдаются – они перестают быть врагами или инструментом в руках врагов и вновь становятся просто людьми, чьи жизни не позволено никому отнимать».

Жан-Жак Руссо, «Об общественном договоре», 1762 год.

Небезызвестен тот факт, что большое количество научных изобретений, в том числе и в области медицины, сделавших нашу мирную жизнь гораздо проще и удобней, было совершено и введено в обиход во времена войн. Хорошо это, или плохо – вопрос, скорее, этический. Современному человеку трудно даже вообразить, что из себя представляла война ещё пару веков назад и какой кровью, мучениями, хрустом костей, лишениями, невыносимыми условиями давалась медицинская наука людям. К счастью, рассматриваемые события прошлых веков сохранили достаточно свидетельств, чтобы мы могли «прочувствовать», каково приходилось людям на войне без современных медицинских технологий, и как достижения в области науки влияли на судьбы людей и ход истории.

Можно сказать, что сколько существует война, столько существует и военно-полевая медицина, в той или иной её форме. Военная медицина, как как самостоятельная сфера врачебной науки, стала формироваться ещё в давние времена. Ранения, полученные людьми на поле боя, отличались радикально от тех случаев, которые приходилось наблюдать гражданским врачам. Медпомощь на поле боя имеет свои особенности. Тут важна в первую очередь, сама организация медслужбы: снабжение необходимыми медикаментами и инструментами, условия госпитализации раненого, санитарные нормы, эпидемиологическое благополучие, и только при должном соблюдении этих условий квалифицированный врач получает возможность оказать полноценную помощь пострадавшему.

Первая в России «Медицинская школа для подготовки военных лекарей» начала свою образовательную деятельность ещё в 1657 году. Позже, перед началом войн, стали открываться и военно-временные госпитали. И хотя уже в XIX веке, когда официально была создана русская регулярная армия, воинский устав от 1716 года содержал подробное описание, алгоритм работы врачей в условиях боевых действий, раненым любой из воюющих сторон не приходилось рассчитывать на многое. Наркоз в том виде, в котором он нам доступен сейчас, тогда ещё изобретён не был, а алгоритм оказания помощи, технические возможности и объём знаний по многим вопросам были всё ещё далеки от совершенства.

И пока правители стран, посредством войн, пытались удовлетворить свои амбиции, люди, чей путь пролегал в области изучения медицины, по мере всех возможностей и сил, старались облегчать участь раненых.

Технологии в XIX веке уже весьма быстро развивались. Совершенствовались и технологии убийства. Увы, возможности военной медицины от потребностей армии, участвующей в очередной войне, часто изрядно отставали: не хватало рук, медикаментов, инструментария, больничных коек и чёткой организации.

По состоянию на начало XIX века одной из самых развитых в мире была французская военная медицина. Французы (во времена наполеоновских войн) внесли не только сильные изменения в геополитическую ситуацию в Европе, но и большой вклад в развитие военно-полевой хирургии, в том числе и благодаря нововведениям в организационную её часть. Казалось бы, это было совсем недавно, но XIX век сохранил  множество свидетельств, что тогда в медицине, анестезии и асептике всё только начиналось.

Наполеон

Милосердие и боевой дух.

1812 год. Сражение при Бородино. Французский офицер Пьон де Комб, увидев раненого польского офицера, пишет в своём дневнике:

«Разорвавшаяся граната отрезала ему позвоночник и бок, эта ужасная рана, казалось, была нанесена острой косой». Раненый умолял добить его. Де Комб не смог выполнить его просьбу, однако дал ему пистолет: «Я все же успел заметить, с какой дикой радостью схватил он пистолет, и я не был от него ещё на расстоянии крупа лошади, как он пустил себе пулю в лоб».

Ещё один участник той войны, Авраам Норов, тогда 17-летний артиллерийский юнкер, вспоминает другой эпизод Бородинской битвы: «Упал к моим ногам один из егерей. С ужасом увидел я, что у него сорвано все лицо и лобовая кость, и он в конвульсиях хватался за головной мозг. «Не прикажете ли приколоть?» – сказал мне стоявший возле меня бомбардир». Норов приказывает оттащить солдата в кустарник: – решить добить, по молодости не хватает духу. Через некоторое время ему самому ядром оторвёт ступню.

Увы, это было так. При крайне тяжёлом ранении всё, что можно было сделать в то время, чтобы облегчить участь пострадавшему – помочь ему быстрее уйти. При ранениях менее тяжёлых у пострадавшего шанс на излечение был, но при условии своевременной его госпитализации.

Помимо ранений случались и контузии. Один из участников битвы при Эйлау (й807 г.), Барон де Марбо, рассказывает в дневнике, как пролетающее ядро снесло угол его шляпы (надетой, как у всякого адъютанта «в поле» – носом вперед): «Удар был тем более ужасным, что моя шляпа держалась на крепком кожаном подбородочном ремне. Я был совершенно оглушен. (…) Кровь текла у меня из носа, из ушей и даже из глаз». Битва при Прейсиш-Эйлау позже будет признана, как самая кровавая битва русско-прусско-французской войны.

А вот ранения холодным оружием — пиками, саблями, палашами– часто могли не причинить раненому особого вреда: колоть и рубить движущуюся «мишень», да еще и самому находясь на лошади, было, к счастью, не так легко. Часто оставались живы и после штыков.

Кутузов и серебряный череп

кутузов

Вообще многие из случаев выживания после несовместимых, казалось бы, с жизнью, ранений, при минимуме средств и возможностей медицины того времени, истолковывались, как случаи удивительного спасения. Кстати, ядра и пули не щадили и командные чины, которые обязательно присутствовали тогда на поле боя.